История, Организации, Святые
Католики в Санкт-Петербурге
Статистика, Храмы, Подвижники



ИСТОРИЯ

ОРГАНИЗАЦИИ

СВЯТЫЕ








Римско-Kатолическая Церковь МАТЕРИ БОЖИЕЙ ЛУРДСКОЙ

Настоятель церкви Лурдской Божией Матери о.Мишель Флоран, ОР регулярно отправлял годовой отчет о положении Католической Церкви в Ленинграде. Вот его отчет за 1937 год.

"В Ленинграде и пригородах на 1 ноября 1937 года оставалось 8 действующих церквей: в самом городе - церковь св.Екатерины, церковь Лурдской Богоматери, церковь посещения св.Елисаветы Девой Марией и церковь св.Казимира; две последние - не столь крупные. В пригородах находятся следующие храмы: в Гатчине, это в 50 км от города, в Детском Селе (ныне - Пушкин), в Лесном, в Лигово. Церковь Святейшего Сердца в Ленинграде, временно закрытая после того, как часть ее сгорела во время пожара 12 июня 1936 года, окончательно конфискована у верующих 21 июня 1937 года. Церковь в Колпино была закрыта без предварительного предупреждения и без каких бы то ни было объяснений 16 сентября 1337 года. В Луге, где церковь пока еще открыта, с 8 сентября 1937 года нет священника. Возможно, на территории области есть другие церкви, но отсутствие всякой информации не позволяет сказать на этот счет ничего определенного.

В январе 1935 года в Ленинграде и пригородах было пять священников: о.Амодрю, о.Ян Врослав, о.Мишель Флоран, священники восточного обряда - о.Епифаний Акулов и о.Николай Михайлов. В мае о.Николай Михайлов был вынужден уехать из города - ему отказали в паспорте. В настоящее время он живет в Таганроге, на юге. В августе монсеньер Амодрю вернулся во Францию. О.Акулов был арестован 27 или 28 июня 1937 года. На этот раз его приговорили к десяти годам принудительных работ и отправили, судя по всему, на север, в колымские лагеря. Настоятель храма в Луге, священник Ян Врослав, арестованный 9 сентября, до сих пор находится в заключении. О нем нам ничего не известно, кроме того, что он болен и лежит в больнице, вероятно - в Ленинграде. Попытки найти его ни к чему не привели. В настоящее время на весь ленинградский апостольский округ остался всего один священник - о.Флоран. В лужской церкви, пока еще открытой (это в трех часах езды от Ленинграда по железной дороге), никто не служит, власти отказались дать соответствующее разрешение.

Ленинградский священник Шавдинис Мечеслаус, который, отсидев десять лет на Соловках, был освобожден в 1936 году, снова арестован в Брянске, вместе с тамошним настоятелем и многочисленными верующими. Ленинградский священник Павел Хомич, так же отсидевший десять лет, пока что на свободе и живет сейчас в небольшой деревне под Костромой.

В течение июня аресты участились, так что почти все священники - граждане СССР арестованы. В Ленинграде массовым арестам и ссылкам подвергалось католическое население. Хотелось бы, конечно, назвать какие-то более или менее точные цифры, но можно лишь сказать, что арестов было много и продолжаются они до сих пор. Самый тяжелый удар направлен на молодежь. Женатых молодых людей разлучают, отправляют отдельно друг от друга в концентрационные лагеря, а их малолетние дети попадают в государственные детдома; можно догадаться, что это означает. Многие из арестованных католиков посылаются в северные концлагеря, тогда как члены их семей ссылаются на поселение в республики Средней Азии. Иногда арестовывают даже семидесятипятилетних стариков. Сейчас здесь царит такой террор, который еще недавно мог показаться невозможным. Все это организованно с большим знанием дела.

С начала этого года антирелигиозная кампания с каждым днем становится все более ожесточенной. Прошлый год был гораздо спокойнее. Результаты переписи, проходившей 6 января 1937 года, вскоре после принятия новой конституции, которая вселяла большие надежды, были весьма отрадными с точки зрения религии. Слишком многие граждане написали, что они верят в Бога: в некоторых районах Ленинграда верующих оказалось от 50 до 60 % населения. Затем результаты переписи были объявлены неверными (июль 1937 года), а все средства массовой информации - радио, печать, лекционная пропаганда - обрушились на религию, обвиняя ее в связях с троцкизмом и фашизмом. В этой связи весьма интересно посмотреть текущие номера таких журналов, как "Антирелигиозник" или "Под знаменем марксизма". Утверждается, что все, что ни делает папа, направленно на поддержку угнетателей - будь то его отношение к событиям в Эфиопии, Испании, Китае. Невозможность проверить достоверность такой информации приводит к тому, что даже некоторые представители образованных слоев общества принимают подобного рода инсинуации за чистую монету.

Удар направлен на все религии, но создается впечатление, что в этом году больше всего достанется католичеству: несомненно, причиной тому - польское или какое-нибудь другое иностранное происхождение верующих-католиков, интернациональный характер католической религии и, конечно же, сплоченность католиков и их крепкая вера.

Тем более замечательно, что несмотря на все опасности, трудности, тюрьмы, ссылки остается еще очень большое количество практикующих верующих. Последние два года были отмечены увеличением числа крещений и причащений. Только за один 1937 год в Ленинграде состоялось более 150 первых причастий и свыше 200 миропомазаний. На праздник Тела Христова в процессии участвовало более 200 девушек в белых одеждах и более 100 мужчин и юношей. Естественно, это не могло понравиться местным властям. Вскоре после этого последовал запрет на процессии и проповеди на русском языке, которые так подвергались цензуре и сильно искажались. По воскресеньям по-прежнему произносятся проповеди по-французски.

Число венчаний сократилось в связи с многочисленными арестами среди молодежи и страхом наказания за венчание в церкви: за молодежью следят особенно пристально. Но почти все продолжают крестить своих детей. Религиозная практика вызывает тем большее восхищение, что в Ленинграде сейчас всего один священник и прийти на исповедь или окрестить ребенка довольно непросто - одна езда в транспорте занимает много времени и дорого стоит.

Нельзя не сказать с чувством глубокого восхищения о верности здешних немецких католиков. Они приходят и приезжают в храм регулярно, иногда из далека (три-четыре дня), часто - целыми семьями. Все они венчаются в церкви; дети получают в их семьях хорошее религиозное образование, так что, когда их приводят в церковь, почти все готовы к принятию таинств. Их верность своим обычаям, спокойная сила веры на фоне полного неуважения к этой вере со стороны внешних может послужить примером для всех.

Большой трудностью для всех является практически абсолютная невозможность давать и получать религиозное образование. Публичная катехизация запрещена, на всякую религиозную проповедь смотрят с подозрением, добровольные катехизаторы - как только властям становиться известно об их деятельности - немедленно подвергаются аресту как контрреволюционные пропагандисты. Исповеди приходится проводить очень быстро - ведь одному-единственному священнику приходится, насколько хватает сил, окормлять все церкви, а иначе они будут закрыты под предлогом, что в них не совершается богослужение.

Из всего вышесказанного ясно, что, хотя все проявляют добрую волю и искренне желают учиться, уровень образования оставляет желать лучшего, особенно у молодежи, тем более что католическое население в значительной степени пополняется за счет рабочего класса и в целом малообразованно. Как только ситуация улучшится, предстоит огромная восстановительная работа, ибо к пшенице подмешались плевлы.

Надо также отметить, что религиозная литература, хранящаяся в семьях, написана в основном на польском языке, а младшее поколение (от 8 до 15 лет) если и понимает по-польски, то не умеет читать на этом языке. Им нужны катехизисы и молитвословы на русском языке, а это большая редкость, да и небезопасно, если учесть все, что было сказано выше.

Будущее религии в этой стране представляется весьма мрачным. Многочисленные аресты среди членов двадцаток, отвечающих за проведение богослужений и, в связи с этим, считающимися активными религиозными деятелями и контрреволюционерами, приводят к развалу приходских советов, необходимых для того, что бы храмы оставались открытыми. Поэтому в случае необходимости бывает очень легко найти повод для закрытия церкви в соответствии с действующим законодательством, причем внешне подобная ситуация выглядит так, что нельзя даже будет охарактеризовать ее как гонение за религию. Можно опасаться, что в ближайшее время будут закрыты почти все церкви - об этом и так почти ежедневно говорят на публичных собраниях. Нужно отметить также, что на духовенство в частности постоянно совершаются нападки, его обвиняют в пособничестве фашизму, в шпионаже и т.д.

Атмосфера крайне тяжелая, и, приходится признать, надежды остается мало. Конечно, каждый день верующие продолжают ходить в церковь, но как горько выслушивать их жалобы, видеть их слезы, выслушивать от них недоуменные вопросы: "Почему Господь попускает все это? Зачем молиться - все равно зло побеждает. У врагов Божиих все получается. Завтра мы останемся без священников, без церквей, без таинств. Что нам делать, что бы сохранить веру? Наши семьи разлучены, те, кого мы любим, томятся в тюрьмах, ссылках; наши жены сосланы, наши дети оторваны от нас. О чем же думает Бог? Не ошибались ли мы, считая, что Он защитит нас? Действительно ли Он всемогущ? Не лучше ли служить злу?

Трудно выразить в нескольких словах всю ту скорбь и боль, которые мы здесь испытываем. Это ежедневное страдание, и нет никакой надежды; долгая, но необратимая агония. Горизонта не видно, а небо низко нависло над головой, что бы, как говорят наши бедные люди, "не доходила молитва наша". Даст Бог, хватит еще сил на то, что бы сохранить верность Церкви до самой смерти, но, кроме смерти, ничего ожидать не приходится. Конечно, пути Божии неисповедимы, но если случиться чудо, то в обозримом будущем нет никакой надежды на улучшение положения.

Не надо рассматривать эти строки как жалобу, как сожаление, как проявление уныния. Нет, мы по-прежнему исполнены глубочайшей благодарности к Богу за все Его щедроты, мы по-прежнему восхищаемся Его таинственными замыслами - просто мы выражаем опасение, что скоро будет уничтожено и то, что сохранилось до сих пор. Ничто не вызывает такого горя, как тщетные усилия и неравная борьба, которую ведут эти несчастные верные чада Церкви, видя, что уже никто из людей не поддержит их. И конечно, ничто не вызывает такого горя у священника, как ощущение тщетности собственных усилий, несбыточности своих желаний, собственного недостоинства и внутренней нищеты. А для того, чтобы иметь силы жить в таком одиночестве, надо обладать огромным духовным богатством!

От всей души наши верующие призывают молиться за страждущую Церковь в России! Они просят тех, кто имеет счастье свободно молиться, поддержать их. Но верующие Ленинграда исполнены силы достойно встретить неведомые пока испытания грядущих дней, которые пошлет им Господь, они сохраняют верность Христу и Его церкви и по-прежнему исполнены искренней сыновней любви к Верховному Понтифику, близость которого, несмотря ни на что, продолжают ощущать".

Цитируется по:
Antoine Wenger, АА "Rome et Moscou, 1900-1950"







СТАТИСТИКА

ХРАМЫ

ПОДВИЖНИКИ







All rights reserved. Copyright © 2003
Hosting & Design by SilverWeb